Программный документ, определяющий десять структурных препятствий — неформально названных «Terrible Ten» — считающихся наиболее затратными для функционирования Единого рынка, включает главу, посвящённую учреждению и функционированию предприятий. Она занимает центральное место в этой архитектуре, поскольку описываемая проблема — правовая фрагментация корпоративного права — является одновременно самостоятельным барьером и фактором, усиливающим действие остальных девяти глав (например, налоговой сложности, различий в трудовом праве или расхождений в вопросах несостоятельности, рассматриваемых в других разделах той же стратегии).
Диагностика проблемы: нормативная фрагментация и транзакционные издержки
С точки зрения институциональной экономики описанная проблема представляет собой классический случай трансграничных транзакционных издержек, порождённых институциональной неоднородностью (Williamson, 1985; Coase, 1937, применительно к контексту европейской интеграции). Отсутствие единого правового режима для учреждения и функционирования компаний вынуждает фирмы — в особенности МСП и стартапы, обладающие ограниченными административными и юридическими ресурсами — нести несоразмерные фиксированные издержки при выходе на каждый дополнительный национальный рынок: анализ национального корпоративного права, принятие отдельной правовой формы, адаптацию организационной структуры и, часто, обращение к внешним юридическим консультантам. Эти издержки по своей сути представляют собой административные нетарифные барьеры, которые не охватываются основными свободами внутреннего рынка (свободным движением товаров, услуг, капитала и лиц) в их классическом понимании, но которые порождают экономический эффект, равносильный фрагментации рынка.
Конкретный пример, приведённый в тексте, — компания, желающая на постоянной основе обосноваться в трёх дополнительных государствах-членах, — иллюстрирует хорошо изученное в литературе по европейской экономической интеграции явление: эффект порога (threshold effect), при котором фиксированные издержки соответствия несоразмерно сдерживают малые фирмы, тогда как крупные многонациональные корпорации, уже располагающие внутренними юридическими подразделениями, легче поглощают эти издержки. Это порождает системное искажение конкуренции в пользу крупных экономических субъектов, что противоречит заявленной цели Единого рынка — стимулировать рост МСП.
Предлагаемое решение: «28-й режим» как инструмент опциональной гармонизации
Ключевым политическим ответом главы является введение «28th regime» — двадцать восьмого набора норм, факультативного и параллельного 27 национальным режимам, применимого к предприятиям, работающим на трансграничной основе. С точки зрения теории регулирования этот инструмент относится к категории опциональной гармонизации (optional harmonisation), или «28-х режимов» — концепции, не новой для правовой архитектуры ЕС: частичные прецеденты существуют в таких инструментах, как Societas Europaea (SE), Регламент о едином патенте или статус европейских некоммерческих организаций. Новизна предложения заключается в его масштабе: расширение концепции за пределы правовой формы компании — на смежные области, такие как право несостоятельности, трудовое право и налоговое право — модульный и поступательный подход, согласно тексту.
Примечательно явное закрепление предложения в двух ключевых докладах 2024 года: Докладе Летты («Much more than a market», апрель 2024), который ввёл идею «Европейского кодекса делового права» (European Code of Business Law), и Докладе Драги («The future of European competitiveness», сентябрь 2024), обосновавшем необходимость радикального снижения регуляторных барьеров для сокращения отставания в конкурентоспособности и производительности от США и Китая. Ссылка на «Компас конкурентоспособности» [Competitiveness Compass, COM(2025) 30] подтверждает, что данное предложение интегрировано в более широкую стратегическую рамку, принятую в начале 2025 года, которая установила снижение регуляторной нагрузки в качестве сквозного приоритета текущего мандата Комиссии.
С критической точки зрения упомянутая цель — учреждение компании «в идеале за 48 часов» — представляет собой амбициозный ориентир, сопоставимый со стандартами администрирования в юрисдикциях, часто упоминаемых как образцы эффективности (например, Эстония, через систему e-Residency). Однако достижимость этого срока зависит от степени изначальной цифровизации (by design) процедур и от взаимодействия национальных торговых реестров — условий, которые на момент составления документа неравномерно выполнены среди 27 государств-членов.
Передача бизнеса: смежное, но недостаточно раскрытое направление
Второй элемент главы — пересмотр Рекомендации Комиссии о передаче бизнеса — касается отдельной, но взаимодополняющей демографо-экономической проблемы: предпринимательского преемства. Упоминание роста числа случаев передачи бизнеса при отсутствии надлежащей нормативной базы указывает на структурный риск утраты экономического капитала (рабочих мест, know-how, операционной непрерывности) на фоне демографического старения европейского предпринимательства.
С академической точки зрения в тексте заметен дисбаланс в проработке этих двух тем: если 28-й режим сопровождается теоретическим обоснованием и точным законодательным графиком (законодательное предложение — I квартал 2026 года), то передача бизнеса рассматривается поверхностно, без сопоставимого анализа причинных механизмов или эмпирических данных, а пересмотр рекомендации запланирован на IV квартал 2025 года посредством юридически необязательного инструмента (рекомендация, а не регламент или директива).
Критическая оценка и последствия
С точки зрения теории европейской интеграции глава иллюстрирует структурное противоречие между национальным суверенитетом в области корпоративного права (традиционно относящейся к компетенции государств-членов сфере, политически чувствительной в силу налоговых и трудоправовых последствий) и функциональным императивом внутреннего рынка. Выбор инструмента «факультативного 28-го режима» — вместо полной и обязательной гармонизации — отражает институциональный компромисс, позволяющий избежать прямого столкновения с принципом субсидиарности (ст. 5 ДЕС) и дающий государствам-членам возможность сохранять свои национальные режимы неизменными для фирм, не выбирающих новую рамку.
Такой подход обладает преимуществом политической гибкости, но порождает обоснованные вопросы относительно риска дополнительной фрагментации (появление «28-й системы», сосуществующей с 27 существующими, а не заменяющей их), а также относительно риска регуляторного арбитража (regulatory shopping) в налоговой и трудоправовой сферах — опасение, которое, вероятнее всего, потребует дополнительных гарантий в законодательном тексте, ожидаемом в I квартале 2026 года.
Выводы
Рассмотренная глава из «Terrible Ten» представляет собой значимое исследование для институциональной экономики европейской интеграции: она демонстрирует, как внешне технические административные барьеры (правовые формы, процедуры регистрации) способны порождать существенные экономические последствия для конкурентоспособности и масштабируемости предприятий, а также то, как Европейская комиссия предпочитает отвечать на такие барьеры инструментами опциональной гармонизации, а не обязательной унификацией — выбор, отражающий текущий политический баланс между интеграцией и субсидиарностью в рамках Союза.